— Почему ты выбрал именно эту картину?

Вопрос озадачил Билла, давая ей секундную передышку.

— Крик души, — помолчав, ответил он. — Он в каждом из нас, золотая моя незнакомка. Ты тоже чувствуешь это…

Да! Это был крик, но о чем?.. О чем он мечтает? О чем сожалеет? От чего отказался в этой жизни, чтобы покорить мир, в котором он чувствует себя теперь чуть ли не божеством.

— Вот поэтому-то ты здесь! — закончил он с непоколебимой уверенностью.

Нет! Она хотела большего. И безграничная грусть о том, что Билли, прежний Билли, навсегда для нее потерян, переполнила ее сердце…

Меж тем низкий голос продолжал вкрадчиво объяснять:

— И неважно, что мы делаем, как живем, что имеем. Большую часть времени мы прячемся от правды, подавляем искренние порывы, притворяемся… Но глубоко внутри, золотая моя незнакомка, мы кричим…

Дебора не сомневалась, что слушает человека, обнажающего перед ней свою душу. Еще не много, и он выбьет почву у нее из под ног, заставит признаться.

— Ты собирался показать мне все! — напомнила Дебора, обводя рукой гостиную.

Ласкающие движения замерли на мгновение, но он тут же возобновил их, лишив гостью последней детали туалета.

— А вот теперь позволь мне взять тебя в путешествие, — предложил Билл, беря ее за руку и заставляя перешагнуть через трусики, лежащие на полу.

Деборе пришлось собрать всю силу воли, чтобы, как ни в чем не бывало последовать за ним. Ласки Билла лишили ее элементарной способности ориентироваться в пространстве. Однако показать это — значит расписаться в своей слабости.

Она же хотела заставить Дейвиса делать то, что надо было ей! Она жаждала подчинить его своей воле.

— Сейчас на противоположной стороне от Джона Шепарда висит Кларк Гарди, — подражая интонациям завзятого гида, с улыбкой произнес он.

Однако непринужденный тон давался Биллу с огромным трудом. Дебора ни на минуту не усомнилась в этом.